АКАДЕМИЯ НАУК СССР

научно-популярная серия


М.А.БЕЗБОРОДОВ

Член—корреспондент Академии Наук БССР


М.В.ЛОМОНОСОВ

И ЕГО РАБОТА ПО ХИМИИ И

ТЕХНОЛОГИИ СИЛИКАТОВ


К двухсотлетию первой научной химической лаборатории в России

1748 ~ 1948

lomono1.jpg

ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР МОСКВА-ЛЕНИНГРАД

1948




ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ЛАБОРАТОРНАЯ РАБОТА ПО ФАРФОРУ

Изыскал фарфоровые cоставы

М. В. ЛОМОНОСОВ (1763 г.).


В «Краткой истории о поведении Академической Канцелярии», составленной в 1764 г., Ломоносов писал: «Под смотрением и по расположению Ломоносова построена химическая лаборатория, в которой он, трудясь многими опытами, кроме других исследований, изобрел фарфоровую массу». [П. Б и л я р с к и и, ук. соч.. стр. 065.]

Для суждения о работах Ломоносова по технологии фарфора сохранились весьма ограниченные материалы, еще более скудные, чем по химии и технологии стекла. В них записаны рецепты его фарфоровых масс и качество получавшегося фарфора после обжига. Часть этих рецептов находится среди его «Лабораторных записей» в разделе под заглавием: «фарфорные пробы»; другая — в его «Лабораторном журнале», упоминавшемся неоднократно ранее. [«Ломоносов». Сб. АН СССР, т.1. М.-Л., 1940, стр. 51-56.] В приложении I даны полностью все архивные материалы Ломоносова, в которых отражены его работы по фарфору.

По всей вероятности, фарфором Ломоносов занимался менее продолжительное время, чем стеклом. Однако и в области технологии фарфора его работы так же вполне оригинальны, как и в области стеклоделия. Объясняется это не только том, что Ломоносов не хотел заимствовать что-либо со стороны в своих исследованиях по фарфору, но и тем, что не смог бы этого сделать. В его время достоверных и надежных знаний по технологии фарфора было так мало, что Ломоносов не мог воспользоваться чем-либо существенным для своих исследований в этой области. То достоверное, что знали на немногих фарфоровых фабриках, было строго засекречено и скрыто от непосвященных. «Китайский секрет», по удачному выражению Е. Я. Данько, был известен лишь очень немногим современникам Ломоносова. [Е.Данько. Китайский секрет. М.-Л., 1946.]

Фарфор возник впервые в Китае. О времени его появления до сих пор нет вполне надежных сведений. Одни авторы предполагают, что фарфор был известен китайцам задолго до нашей эры; другие относят время его возникновения к VII в. н. э. С 1928 г. по 1937 г. археологической секцией Института истории и филологии Китайской Академии Наук производились раскопки в Аньяне, на севере провинции Хэнань, с целью установить время появления первого фарфора в Китае. Однако они не дали убедительных материалов для решения этого вопроса. Если считаться с китайскими источниками, то изобретение фарфора должно быть отнесено к периоду Хань, т. е. в пределах от 206 г. до н. э. и до 221 года н.э. [М.Н.Кречетова и Э.X.Весгфален. Китайский фарфор. Гос. Эрмитаж, Л., 1947, стр.3.]

Во время посещения Китая и длительного пребывания в нем венецианского купца Марко Поло в конце XIII в. китайские фарфоровые изделия достигли уже высокой степени совершенства и изготовлялись в большом количестве. Марко Поло, а вместе с ним и его современники—европейцы, которым он привез из Китая фарфор, были поражены его изяществом и белизной. Вот восторженный отзыв Марко Поло о китайском фарфоре, впервые увиденном им: «Есть в этой области город Тинуги; делают там большие и маленькие фарфоровые чашки, лучших и не выдумаешь; делаются они только в том городе и отсюда развозятся по свету. Их тут много и они дешевы; за один венецианский грош дают три, да таких красивых, лучше и желать нельзя». [Марко П о л о. Путешествие. Перевод со старо-франц. И. П. Минаева. Гос. изд. худож. литер., Л., 1940, стр. 181.]

Китайский фарфор понравился европейцам, и с конца XIII в. начинается оживленная торговля фарфоровыми изделиями между Китаем и Европой. Однако через некоторое время у европейцев появляется желание узнать «секрет» изготовления фарфора, чтобы самим организовать его производство у себя в Европе. Спрос на фарфор был большой, ценился он дорого, торговля им шла оживленно.

Китайцы ревниво оберегали секреты изготовления его от пытливых европейцев и строго наказывали тех своих земляков, которые» делали попытки выдать эти секреты чужестранцам. Предприимчивые европейцы делали всевозможные ухищрения, чтобы проникнуть на фарфоровое производство в Китае и ознакомиться с его секретами.

В конце XVII в. французский патер Д'Антреколл под предлогом миссионерства едет в Китай с целью выведать «китайский секрет». Ему удается кое-что узнать, кое-что подсмотреть. Его наблюдения были опубликованы на французском языке в начале XVIII в. и могли стать достоянием всех образованных людей того времени; нет сомнения в том, что их должен был знать и М. В. Ломоносов. [На русском языке записки Д'Антреколла появились в 1790 г. в книге под названием: «Подробное описание, как китайцы делают свои фарфор. . . Из записок иезуита Д'Антреколла, изданных отцом Дю Гальдом. В пользу имеющих или желающих завести в Российской империи подобные заводы. Перевел с французского языка медицинского факультета студент Гавриил Смирнов. Москва, 1790 год».] Известно, в частности, что Д.И.Виноградов был знаком с записками патера Д'Антреколла на французском языке; он упоминает об этих записках {делая ссылку на французское издание) в своем «Обстоятельном описании чистого порцелина». [ЦГАДА, ... д. № 28 (52405), л. 171.] Ознакомление с записками Д'Антреколла убеждает нас в том, что они представляют собой набор всевозможных сумбурных сведений, относящихся к изготовлению китайцами фарфора, и никакой технической или производственной ценности не имеют. По таким данным невозможно было бы не только построить новое производство, но и понять отчетливо, в чем оно заключается. Нет никакой возможности по его запискам представить себе ясно и самое главное: что такое фарфор. Из записок Д'Антреколла можно было сделать лишь одно заключение: для изготовления фарфора китайцы применяют два исходных сырьевых материала: «каолин» и «петунтзе».

Однако европейцы во времена Ломоносова не знали этих материалов, и названия их были лишены реального значения и смысла. Таково было «открытие», сделанное Д'Антреколлом в Китае; он смог сообщить европейцам лишь то, что сочетание каолина и петунтзе дает фарфор, о котором мечтали правители всех европейских стран того времени. Но Д'Антреколл не мог сказать самого важного: где в Европе можно найти эти материалы и что они собой представляют с химической и физической точки зрения. Таким образом, «китайский секрет» - остался по существу неразгаданным.

Насколько недостаточны были знания о каолине и петунтзе в XVIII в., можно судить, например, по запискам русского-академика В. М. Севергина (1765—1826 гг.), обладавшего весьма богатой эрудицией в области минералогии и химии.

В согласии с современной наукой, Севергин считал, чти петунтзе и каолин есть разновидности полевого шпата, находящиеся в Китае: «Уверяют, что у китайцев известно две разности оного [т. е. полевого шпата], одна под именем петунтзе, которая есть полевой шпат белый и листоватый, а другая под именем каолин, которая есть полевой шпат разрушенный глинистый. Оба сии вещества употребляют они на делание фарфора». [М. И. С у х о м л и н о в. История российской академии, вып. 4. СПб., 1878.]

Д. И. Виноградов, знавший записки Д'Антреколла, как мы говорили об этом раньше, упоминает в своих рукописях о каолине и петунтзе. Всякие его высказывания по поведу фарфора особенно интересны тем, что Д. И. Виноградов был в середине XVIII в. человеком, наиболее знающим фарфоровое дело как со стороны теоретической, так и с прикладной. Он пишет, что петунтзе есть «вещество каменистого вида в гористых местах вырубается», а каолин — глина «мягкая и слизкая». Однако он добавляет, что полностью в этом не уверен. «Но так ли то, — пишет Д. И. Виноградов, — в самом деле находится, о том здесь ни утверждать, ни прекословить за неимением обстоятельнейших известий невозможно». [ЦГАДА. ... д. № 28 (52405), л. 172 об.] Таково было представление об этих материалах выдающегося русского керамика XVIII в., стоявшего на уровне последних достижений науки и техники того времени.

Независимо от попыток выведать фарфоровый секрет непосредственно у самих китайцев, в XVII в. в Европе делались опыты над получением фарфора самостоятельно. Алхимики стремились с таким же рвением найти способы изготовления фарфора, как и золота.

В конце XVII в. французу Морену из Тулона удается получить вещество, похожее на фарфор. В своей записке, относящейся к 1694 г. и адресованной в Парижскую Академию Наук, Морен сообщил, что он получил фарфор — вещество «белое, твердое и прозрачное». [Histoire de 1'Academie Royal des Sciences, tome II. Paris, 1733. стр. 127 (Diverses observation de la physique generale, annee 1694).]

Как мы теперь знаем, «фарфор» Морена представлял собок полупрозрачное стекло белого цвета («глухое», как говорят стеклотехники). Этот фарфор называют в настоящее время «реомюровьм», приписывая ошибочно и несправедливо французскому ученому Реомюру изобретение, которое ему не принадлежало. Во время работ Морена Реомюр был слишком молод, чтобы принимать какое-либо участие в них. Когда Морен сообщал Парижской Академии Наук о полученном им фарфороподобном веществе в 1694 г., Реомюру было всего 13 лет. Присвоение мореновскому «фарфору» названия «реомюрова фарфора» объясняется, вероятно, тем, что Реомюр опубликовал в 1727 и 1729 гг. две статьи, содержащие теоретические рассуждения о составе фарфора и о способах его :получения. Он обсуждает в них, в частности, и тот способ получения, который был разработан Мореном и который дает в действительности лишь белое полупрозрачное стекло, принимавшееся в то время за фарфор.[R e a u m u r. Idee generalo des differentes manieres dont on peut fairele Porcelaine. Histoire de 1'Academie Royal des Sciences, 1727, Paris, стр. 185-203. - Reaumur. Second memoire sur la Porcelaine. Histoire de 1'Academie Royal des Sciences, 1729, Paris, стр. 325-344.] Д.И.Виноградов, отстаивавший понятие «твердого фарфора» («чистого порцелина») подвергал уже в свое время критике этот французский «фарфор». «Во Франции, Пруссии и в немецкой земле, — писал Д. И. Виноградов в «Обстоятельном описании чистого порцелина», — делают так называемую порцелиновую посуду, особливо стаканы и чайные чашки, которые видом тела, разными красками расписаны и прозрачны, но оные ничто иное есть, как тоже ординарное стекло, к которому к массе каких-нибудь животных костей примешивают, отчего оно белизну получает и от горячей воды тотчас лопается, также отменной внутренней материи скорлупы или глазуры на себе не имеет: следовательно, за настоящий фарфор почитаться никак но может». [ЦГАДА, . . . д. № 28 (52405), л. 174.]

В 1709 г. в Саксонии, в замке Адьбрехтсбург, в Мейсене возникает первое в Европе производство «твердого», «настоящего» фарфора. Саксонский фарфор появляется в результате работ физика Чирнгауза и его помощника химика Бетгера, которым удается получить фарфоровую массу, весьма близкую по составу и свойствам к китайскому фарфору и весьма отличную от того фарфороподобного стеклообразного вещества, которое было получено незадолго до того во Франции. Новое производство сразу же засекречивается, чтобы воспрепятствовать распространению его в других странах.

Интерес к фарфору в это время не только не ослабевает, а, напротив, нарастает: каждый правитель той или иной страны старается наладить у себя любым путем фарфоровое производство; при этом не гнушаются никакими средствами для этой цели: крадут фарфоровую массу, переманивают к себе мастеров-«арканистов» и т. п.

Попытки организовать производство фарфора или фаянса в России начинаются при Петре I. [Н. Спилиоти. Фарфор на исторической выставке предметов искусства в С.-Петербурге, 1904 год. Художественные сокровища России, т. IV, №№ 6. 7 и 8, 1904 (гл. II: «Фарфоровое производство в России», стр. 127).] Для этой цели еще в 1718 г. в Россию был выписан голландский мастер Эггебрехт - собственник небольшой фаянсовой фабрики в Дрездене. Эггебрехт пробыл в России недолго и не дал ничего полезного. По поручению Петра I русский заграничный агент Юрий Кологривый пытался выведать секрет фарфорового производства в Мейсене, но потерпел неудачу.

В 1724 г. русский купец Гребенщиков основал в Москве за свой счет фаянсовую фабрику; на ней же велись опыты по изготовлению фарфора из отечественных материалов; опыты эти не получили должного развития. Были также попытки заимствовать фарфоровое производство из Китая. За большую сумму удалось подкупить одного китайского фарфорового мастера, который «выдал» секрет сибиряку Курсину. Хитрый китаец, повидимому, что-то скрыл от Курсина, так как последний не смог получить фарфора, хотя производил опыты по его изготовлению близ Петербурга по высочайшему указу. [M. А. Безбородов. История возникновения первого русского фарфора. Тр. Инст. истории естествозн. АН СССР, т.II, М., 1948, стр. 269.-Он "же. Сырьевые материалы Карело-Финской ССР в производстве первого русского фарфора. Изв. кар.-финск. базы АН СССР, № 1-2, Петрозаводск, 1947, стр. 15.]

После всех упомянутых неудач по налаживанию фарфорового дела в России было решено, наконец, пригласить в Петербург иностранца, который знал бы практически секрет изготовления фарфора и который смог бы на месте организовать его производство. При Елизавете Петровне, в 1744 г. был приглашен в Россию «порцелинного дела мастер» Христоф Конрад Гунгер, уроженец Тюрингии. Живя в Дрездене» он подружился с Бетгером - одним из изобретателей саксонского фарфора, работавшим на Мейсенском фарфоровом заводе. Встречаясь с Бетгором, Гунгер получил от него какие-то сведения о фарфоре и стал выдавать себя за «арканиста» (человека, знающего тайну), знатока фарфорового и фаянсового дела, хотя на самом деле он был посредственным позолотчиком.

Есть сведения о том, что с 1720 по 1724 г. Гунгер работал на фарфоровом заводе в Венеции; работа на заводе велась на массе, украденной Гунгером в Мейсене. [Э. К в е р ф е л ь д т. Фарфор. Л., 1940, стр. 76.]

Затем он вновь возвращается в Мейсен и живет там до 1729 г. Далее мы встречаем Гунгера в Швеции, в Стокгольме. Из Стокгольма Гунгер' направляется в Россию, где берет на себя обязательство по контракту, подписанному бароном Н. Корфом, «учредить в Санкт-Петербурге маннфактуру для делания голландской посуды також и чистого фарфора так, как оный в Саксонии делается». [Императорский фарфоровый завод (1744-1904гг.). Приложение № 7, стр. 6 (контракт от 1 февраля 1744 г.)]

Шарлатан и авантюрист, обладавший к тому же большим самомнением и неуживчивым характером, Гунгер скоро обнаружил свое полное невежество и неспособность к организации «порцелинного дела».

Дмитрий Иванович Виноградов, находившийся на «порцилиновой манифактуре» с момента ее зарождения и наблюдавший Гунгера со времени его приезда в Россию, так отзывается о нем:

«К началу оного [порцелина] дал повод некто родом из Саксонии именем X. К. Гунгер, который по многим государствам волочившись - наконец и здесь в России обязался контрактом порцелин в доброте подобной Саксонскому делать, но чрез пять лет напрасно время на то употребивши наконец получил свой абшид за неисполнение своего обещания в деле порцелина». [ЦГАДА, . . . д. № 7(52384), л. 36.]

И действительно, 10 ноября 1748 г. был дан указ об отставке Гунгера. В указе говорится: «Объявитель сего, порпелинного дела мастер Христоф Конрад Гунгер, который по контракту обретался в службе ее императорского величества, из оной службы уволен, и дан ему сей апшит из кабинета ее императорского величества, с которым явиться ему в Коллегии Иностранных дел для получения пашпорта». [Императорский фарфоровый завод. Приложение No 8, стр. 6.]

Останавливаясь на деятельности Гунгера в России, мы можем лишь сказать, что «секрета» фарфорового производства он не знал, надлежащего технического образования и опыта не имел и потому оказался совершенно неспособным к организации нового дела в России. Тот же Д. И. Виноградов, касаясь деятельности Гунгера, говорит, что «во всю бытность здесь при манифактуре помянутого мастера Гунгера, от которого я однакож кроме следа надлежащих к делу порцелина материалов и некоторых приемов немного в пользу себе получил; отправлял я все работы своими руками». [ЦГАДА, . . . д. 28(52405), л. 198.]

Таким образом, попытка организовать в России фарфоровое производство руками иностранцев окончилась неудачей. Приобрести секрет производства фарфора за границей, как упоминалось ранее, также не удалось. Никаких книг, где были бы опубликованы надежные технические данные, не было. Д. И. Виноградов писал об этом в 1752 г.:

«В Китае и Саксонии дело порцелина содержат весьма тайно. . . Что же до делания порцелина касается, то поныне еще ни письменных, ни печатных книг, которые о том основательно и верно напоминали, нигде не видать, а что где отчасти хотя и находится упомянуто, то оно только взято с рассказов тех людей, которые при порцелинных фабриках случалось хотя мимоездом бывать и от работных людей, которые сами основательно ничего знать не могут, что нибудь ложное за истинное слышать». [Там же, л. 171.] Таким образом, для нахождения состава фарфора и способов его изготовления к середине XVIII в. в России намечался лишь один путь - самостоятельная исследовательская работа без всякой возможности заимствования технического опыта извне, без какой-либо «технической помощи» со стороны специалистов, знающих это производство.

Успешно разрешить этот вопрос в России в середине XVIII в. удалось двум русским людям - Дмитрию Ивановичу Виноградову и Михаилу Васильевичу Ломоносову. Первый был назначен правительством, после возвращения из-за границы в 1744 г., специально заниматься организацией «порцелиновой манифактуры» на берегах Невы, на месте теперешнего Государственного фарфорового завода. [М.А.Безбородой. Д.И.Виноградов - создатель пер вого русского фарфора. Природа, № 7, 1946, стр. 74-83. - Он же. Дмитрий Иванович Виноградов. К 200-летию русского фарфора. Наука и жизнь, № 11, 1947, стр. 43-47.] Второй, насколько нам известно, по собственной инициативе поставил перед собой задачу - разработать состав фарфоровой массы из отечественных сырьевых материалов.

Перед тем как перейти к изложению и оценке работ Ломоносова по фарфору, необходимо рассказать о том, какие представления о фарфоре существовали во времена Ломоносова в научных кругах России и за границей.

В протоколе заседания конференции Академии Наук от 14 января 1745 г., на котором в числе прочих присутствовал и адъюнкт Ломоносов, упоминается о диссертации профессора И. Вейтбрехта «О превращении стекла в фарфор». [Протоколы заседаний конференции императорской Академии Наук с 1725 по 1803 год, т. II, 1744-1770. СПб., 1899, стр. 47.] Эта диссертация на латинском языке, написанная мелким убористым почерком в тетради малого формата, была подготовлена автором в 1744 г. и представлена 31 декабря того же года в Академию Наук для ознакомления. [Диссертация И. Вейтбрехта хранится в архиве Академии Наук СССР в двух списках. Черновой экземпляр представляет собой тетрадь малого формата с вложенными узкими полосками бумаги, исписанными мелким почерком. Тетрадь содержит 28 страниц. На обложке тетради надпись: «Demutando vitro in porcellanam». (Архив АН СССР, разр. 1, опись 3, № 19). Чистовой экземпляр диссертации также представляет собой тетрадь малого формата, имеющую 14 листов. На обложке надпись «De vitro in porcellanam mutando. Dissertatio. Autor losias Weitbrecht» (Архив АН СССР, разр.1,опись 1,№ 73). Оба экземпляра написаны на латинском языке, кроме отдельных листов, где встречается немецкий текст.]

В указанный выше день, 14 января, профессор Делиль (De L'Jsle) вернул эту диссертацию в архив, как сказано в протоколе; очевидно, Делиль познакомился с ней. Профессор И. Вейтбрехт на заседании обещал, что он представит возможно раньше конференции образцы, относящиеся к представленной: им недавно диссертации (о превращении стекла в фарфор) с тем, чтобы они хранились в Академии.

Через неделю на очередном заседании конференции Академии Наук, 21 января, где также присутствовал Ломоносов (хотя он и не был записан в протокол), И. Вейтбрехт представил «образцы стекла, превращенного в фарфор», хранившиеся в ящике и имевшие сигнатуры, которые соответствовали пометкам на полях диссертации.

На следующем заседании, 28 января, конференция Академии Наук слушала диссертацию Вейтбрехта, которую тот читал уже по чистовому тексту, имеющему заголовок: «De vitro in porcellanam mutando»; на этом же заседании чтение ее былой закончено. Никаких решений по поводу ее в протоколе записано не было.

На отдельном листке, вложенном в тетрадь с диссертацией Вейтбрехта, находится перечень образцов на немецком языке. Даем его в русском переводе:

1. Светлоголубое стекло (6 образцов),
2. Светлозеленое стекло (5 образцов),
3. Темнозеленое стекло (3 образца),
4. Черно-зеленое бутылочное стекло (4 образца).

Каждый из образцов сопровождается указанием веса, в скрупулах, драхмах и гранах. Самый тяжелый из них в переводе на метрическую систему весил 28.68 г, а самый легкий - 3.25 г. Образцы «стекла, превращенного в фарфор» профессором И. Вейтбрехтом, до нас не дошли, но тем не менее мы можем вообразить, что они собой представляли. Это были образцы закристаллизовавшихся под влиянием благоприятной тепловой обработки стекол, которые приобрели благодаря этому белый цвет, весьма похожий на цвет фарфора.

Диссертация Вейтбрехта представляет большой интерес как для истории науки, так и для характеристики взглядов на фарфор некоторых ученых того времени. Следует при этом подчеркнуть, что она была написана не случайным и частным лицом, а членом Академии Наук, зачитана на ее заседании и сопровождалась экспериментальными образцами.

Постановка работы по фарфору именно в 1744 г. была также не случайной: осенью этого года в Россию прибыл иностранный мастер Христоф Конрад Гунгер для налаживания работы «порцилиновой манифактуры»; о его бесславной роли в этом деле уже упоминалось ранее. Осенью того же года бергмейстер Дмитрий Иванович Виноградов был откомандирован из Верг-коллегии на ту же порцелиновую мануфактуру для «присмотру дела порцелина», как он сам писал. Таким образом, 1744 г. надо счигать годом начала работ по получению русского фарфора, если не считать безуспешные попытки в этом же направлении, которые производились в России и ранее.

Проф. И. Вейтбрехт, который не мог не знать о приглашении в Россию Гунгера и о назначении Д. Виноградова, осенью 1744 г. сам поторопился получить фарфор независимо от них, произвел опыты и уже доложил о них в начале 1745 г. «Фарфор» Вейтбрехта не имел успеха. Его опыты не получили продолжения в Академии Наук, в то время как работы на порцелиновой мануфактуре благодаря Д. И. Виноградову успешно подвигались. Немного позже там же, в Академии Наук, работы по фарфору были поставлены Ломоносовым, но совсем на иных началах, чем у Вейтбрехта.

Таким образом, идея стеклообразного фарфора, доложенная в Петербургской Академии Наук профессором И. Вейтбрехтом в 1744-45 гг., не получила в ней поддержки. Возникшая во Франции, она стала известной благодаря статьям Реомюра, опубликованным в Трудах Парижской Академии Наук (1727 и 1729 гг.), упоминавшимся нами ранее. Ею воспользовался в своей работе Вейтбрехт, но безуспешно. Идея эта, представлявшая собой некоторое заблуждение в технологии фарфора, не встретила поддержки на русской почве, где получение фарфора было поставлено и развивалось на иных принципах, разработанных и развитых в трудах Виноградова и Ломоносова.

В своей диссертации профессор Вейтбрехт ссылается на Реомюра, который изобрел способ изготовлять фарфор, исходя из стекла. Этот способ получения фарфора из стекла, вслед за Реомюром, упоминается в литературе неоднократно, почти до конца XVIII в. Приведем некоторые примеры.

В своей «Минералогии», выпущенной в русском переводе в 1763 г., Иоганн Готшалк Валерий дает характеристику фарфора и делит его на два вида: «настоящий» и «ненастоящий». Про последний он пишет, что «из разного стекла, ежели оное вместе с известью обжигать, фарфор делать можно, который способ описан Реомюром во французских ученых записках». [Иоганн Готшалк Валерий. Минералогия или описание всякого рода руд и ископаемых из земли вещей. Перев. с нем. И. Шлаттера, СПб., 1763, стр. 625.]

В журнале «Экономический магазин» в 1781 г. появилась анонимная заметка под заголовком: «Способ стеклянные сосуды превращать в некоторый род фарфора». [Экономический магазин, ч. VII. М., 1781, стр. 143-144.] Цитируем ее полностью.

«Сосуд, сделанный из простого зеленого стекла, становится в просторный плавильный горшок и обсыпается весь смесью из песка и алебастра, которая смесь насыпается и во внутренность сосуда, и угнетается колико можно туже, потом покрывается горшок крышкою, обмазывается и становится в обжигальную лечь у горшечников, где должен он все продолжение обжигания у горшков стоять и весь жар вытерпеть. От сего получает сие стекло и все сделанное из него судно вид фарфора, а помянутая смесь песку с алебастром может употребляема быть опять на то же дело: сей фарфор в составе своем кажется так, как бы составлен весь был из шелковых жилок, и не имеет на себя нитяности и ничего на стекло похожего, и притом так тверд, что при биении об огниво производит от себя как от кремня искры».

Приведенный рецепт превращения стекла в «некоторый род фарфора» есть не что иное, как процесс кристаллизации стекла, и, конечно, ничего общего с фарфором не имеет. Несомненно, что образцы «фарфора» Вейтбрехта, полученные им из четырех различных сортов стекла, представляли собой тоже закристаллизовавшееся («зарухшее», по терминологии стеклотехников) стекло.

Важно отметить, что Ломоносов знал об этих работах Вейтбрехта и видел образцы его «фарфора». Однако не сохранилось каких-либо архивных или литературных данных, непосредственно характеризующих его отношение к исследованиям Вейтбрехта или им подобным. Но, несмотря на это, можно сказать совершенно определенно, что Ломоносов не разделял этих заблуждений своих современников и, как мы увидим позже, придерживался иных взглядов на этот предмет.

За 15 лет до диссертации Вейтбрехта в Петербургской Академии Наук о превращении стекла в фарфор на русском языке появилась серия анонимных статей, посвященных фарфоровому производству. Они принадлежали И. Г. Гмелину, получившему в 1731 г. звание профессора химии и натуральной истории. Эти статьи, напечатанные в нескольких номерах «Примечаний» к «Санкт-Петербургским ведомостям убыли вообще первыми статьями по химической технологии, опубликованными в изданиях Академии Наук а России. [В.П.Алексеева, О.А.Чичагова и К. И. Шафраиовскии. Химия в изданиях Академии Наук СССР, вып. 1. 1728-1930. М.-Л., 1947, стр. 9.]

Они содержали литературный обзор тех сведений по фарфору, которыми располагал автор к 30-м годам XVIII в. В частности, в них были изложены записки патера Д'Антреколла об изготовлении фарфора китайцами, а также некоторые теоретические соображения самого автора по вопросу о составе фарфора.

[См. заметки И. Г. Гмелина: СПб. ведомости, 1731, история., генеал. и геогр. примеч.: Как во Франции фарфоровая посуда делается, ч. LXXVI, стр. 309; Как фарфоровая посуда делается, ч. LXVII, стр. 313; О китайской фарфоровой фабрике, ч. LXXIX, стр. 321; Как в Хине фарфоровая посуда делается, ч. LXXX, стр. 325; О делании фарфора,ч. CI,стр. 411.]

С этими статьями Ломоносов, конечно, был знаком, но они не могли дать ему ничего существенного при его работах по фарфору. Они не содержали конкретных научных или технических данных; статьи имели слишком общий характер, так как ни сам автор, ни его современники не могли располагать какими-либо ценными сведениями по фарфору, представлявшими собой достояние очень немногих людей, изготовлявших фарфор в Китае и в Европе.

Таково было вкра.тце состояние знаний в области химии и технологии фарфора к середине XVIII в., когда Ломоносов приступил к исследовательским работам над получением своего фарфора. Производство его в Китае и в Саксонии было засекречено. Редкие литературные источники, в которых появлялись некоторые сведения о технике получения фарфора и о его свойствах, не содержали сколько-нибудь ценных данных в научном или техническом отношении. Отдельные ученые, как, например, упоминавшийся нами Вейтбрехт, могли считать фарфором закристаллизовавшееся стекло. Только очень немногие представители науки и техники имели правильное представление о фарфоре и отличали его от стекла, с одной стороны, и от керамических изделий, с другой стороны (например от фаянса). Необходимо было вести борьбу за понятие «чистого порцелина», как это делал, например, Д. И. Виноградов, проводивший резкую и отчетливую грань между фарфором, стеклом и фаянсом.

Судя по лабораторным записям, Ломоносов стоял на правильной позиции. Знавший стекло из своего богатого лабораторного опыта, он не мог смешивать его с фарфором и относил последний к продуктам керамической технологии. Он не смешивал его и с современным ему фаянсом, о чем можно судить по его архивным документам.

Наступивший 1750 г. застает Ломоносова за исследовательской работой над получением фарфора и стекла. 27 апреля этого года он подает в Канцелярию Академии Наук рапорт, в котором отчитывается о своей работе за первую треть года.

«В нынешней генварьской трети, а особливо минувшего Марта и сего Апреля месяца деланы в химической лаборатории многие пробы для мозаических и других крашенных стекол, так же и для фарфору, на что полученное в оную уголье всё изошло, ибо кули так малы, что в два часа в печи, которая длиною и шириною в поларшина, сгорает по шести и по осьми кулей. . . Ежели Канцелярия Академии Наук заблагорассудит, чтобы я в делании фарфора мог иметь большие успехи, то надлежит в лаборатории построить особливую печку из белого гжельского кирпича, которого на то потребно пять сот кирпичей: сто кирпичей подового, да сто же клинчатого, которых должно требовать от Канцелярии главной артиллерии; а скласть оную печку можно академическими печниками по моему указанию. Того ради Канцелярию Академии Наук прошу помянутые кирпичи и сто кулей уголья приказать поставить в лабораторию. Профессор Михаиле Ломоносов». [Материалы для истории императорской Академии Наук, т. X, стр. 390, § 498.]

Упоминающиеся в ломоносовском рапорте гжельские кирпичи представляли собой в те времена лучший по огнеупорности материал для кладки лабораторных и производственных печей. Они изготовлялись из гжельской глины, выгодно отличавшейся от других глин белизной после обжига и некоторой огнеупорностью. Гжельская глина известна была русским людям уже во времена царя Алексея Михайловича, который в 1663 г. дал указ «во гжельской волости для аптекарских и алхимиских сосудов приискать глины, ... а в иные дела тое глины никуда не давать». Эту глину крестьяне Гжельской волости возили в Москву по мере надобности в ней в Аптекарском приказе. Она же применялась и на первых русских стекольных заводах: Духанинском, Измайловском и Черногсловском, находившихся неподалеку от Москвы. Швед Иоганн Филипп Кильбургер, побывавший в России в 1673-74 гг. и писавший о русской торговле во времена царя Алексея Михайловича, так отзывался о гжельской глине: «Печные камни привозятся за 15 верст оттуда, а кирпичная глина, которая превосходит иностранную в крепости, копается зимою в 50 верстах во Гжели, - и все привозится в названное время на заводы». [Б. Г. К у р ц. Сочинение Кильбургера о русской торговле в царствование Алексея Михайловича. Сб. студ. кружка Киевск. унив., вып. VI, Киев, 1915, стр. 119, 323, 325.,]

Гжельской глиной пользовались также и во времена Петра I для изготовления огнестойких кирпичей, необходимых для кладки печей. [П.М.Лукьянов. 225 лет первой химической лаборатории в России. Журн. прикл. химии, т. XIX, № 1, 1946, стр. 5.]

Сохранился интересный указ царя Петра по поводу испытания качества этой глины как материала для изготовления кирпичей. Приводим его полностью.

« 1721, сентября в 8 день. По указу великого государя, царя и великого князя Петра Алексеевича, всея Великие и Малые и Белые России самодержца, в Берг-коллегии приговорили к пробе в лаболаторию по модели зделать сорок четыре кирпича из белой гжельской глины, которая ныне глина есть в приеме у пробного мастера Штифта. И оные кирпичи велеть нанять зделать и обжечь капитану Петру Челищеву, а как зделаны будут отдать в лаболаторию с роспискою и о даче тех кирпичей к капитану Челищеву, о об отпуске глины к пробному мастеру Штифту послать указы». [ЦГАДА. ф. «Берг-коллегия», д. № 622. л. 209.]

Испытание этих гжельских кирпичей должно было производиться в химической лаборатории, которая существовала в то время в Петербурге (у нынешнего Литейного моста) и которая была открыта в 1720 г. Она предназначена была для контрольных испытаний («проб») всевозможных рудных и нерудных ископаемых.

Гжельской глиной пользовались и на фаянсовом заводе Афанасия Гребенщикова в 1724 г. при опытных работах по фарфору и при изготовлении фаянсовой посуды.

Наконец, в конце 1744 г. на гжольское месторождение глин выезжали Д.И.Виноградов и Гунгер с целью отбора подходящего сорта их для изготовления русского фарфора. Гунгер избрал для этого «жировку» - сорт гжельской глины, залегавшей неподалеку от дёр. Жирова; глину «песчанку» он признал пригодной лишь для изготовления кирпичей для обжигательных печей. Виноградов убедился скоро в ошибочности выбора Гунтера и стал применять «песчанку», которая легче поддавалась отмучиванию и имела после обжига белый цвет. С конца 1749 - начала 1750 г. Виноградов стал применять для изготовления своего фарфора также и «черноземку» - сорт гжельской глины, имевшей в природном состоянии черный цвет, а после обжига - белый. Виноградов пробыл в командировке в Москве и на гжельском месторождении с 27 апреля по 13 декабря 1749 г. и добился доставки в Петербург 2246 пудов гжельской глины черноземки; она была доставлена и принята на место назначения 18 декабря 1749 г. Этим была создана солидная сырьевая база для дальнейших работ по фарфору в Петербурге. [ЦГАДА, ф. «Дворцовый отдел», опись 315, разр. 1, рукопись Д. II. Виноградова: «1749 год. Записки о фарфоре, как оной производится в мою бытность на кирпичных заводах», л. 4 об. и л. 5. Порцелиновая мануфактура, созданная в Петербурге Д. И. Виноградовым, находилась первоначально на невских кирпичных заводах, о которых он и упоминает выше.]

Ломоносов также избрал для своих работ по фарфору гжельскую глину, о свойствах которой он знал по опытам других. Значительно позже, когда его «фарфорные пробы» были закончены и когда он уже мог составить мнение о качествах гжельской глины на основе своих собственных экспериментальных работ, он так писал о ней в «Первых основаниях металлургии» (1763 г.):

«По всему сему рассуждать должно, что едва ли есть земля самая чистая и без примешания где на свете, кою химики девственницею называют, разве между глинами для фарфору употребляемыми, какова у нас гжельская или еще исетская, которой нигде не видал я белизною превосходнее». [А. К у н и к. Сборник материалов для истории императорской Академии Наук в XVIII в., ч. II. СПб., 1865, стр. 376.]

Глины гжельского месторождения находили применение в промышленности также и после работ Ломоносова и Виноградова; они подвергались неоднократному исследованию и описанию различными исследователями.

Н. Любавин дает химический состав «песчанки» и сообщает, что она содержит 49% песка, что она «очень огнеупорпа» и что употреблялась для капселей на фарфоровых заводах. Ее химический состав, по Любавину, таков: 74.76°/д кремнезема; 12.46% глинозема; 2.53°/о окиси кальция; 0.58% окиси магния; 2.86% окиси железа; 6.68% воды; сумма анализа - 99.87%. Никак нельзя согласиться с Н. Любавиным, что она «очень огнеупорна». [Н. Любавин. Техническая химия, т. II, стр. 827. П.Миклашевский. Месторождения огнеупорных материалов в России и способы выделки огнеупорных изделий, применяемые на русских горных заводах. СПб., 1881, стр. 49 cл.]

Кроме Н. Любавина, сведения о гжельских глинах сообщают П. Миклашевский, Антипов, Н. II. Смирнов, И. И. Гинзбург, А. Д. Федосеев и Ф. А. Зенькович, и др. [Антипов. Месторождения гжельской глины и промышленность гжельского приказа Московского удельного имения. Горн. жури., т. I, 1862. Н. Н. Смирной. Кудиновские глины. Вестн. силикатн. пром., М., 6-7 (15), 1923, стр. 45. И. И. Гинзбург. Каолин и глины. Нерудные ископаемые, т. II. Изд. АН СССР, Л., 1927, стр. 80 ел. А.Д.Федосеев и Ф. А. Зенькович. Глины СССР. ч. 11. Месторождения. М.-Л., 1937, стр. 128 cл.]

Наиболее поздние данные о гжельских глинах («глинах Гжельско-Кудиновского района») находятся в IV томе «Неметаллических ископаемых СССР». [Неметаллические ископаемые СССР, т. IV. Под ред. Д. С. Белян-кина, изд. АН СССР, М.-Л., 1941, стр. »,4, 210 cл.]

К востоку от Москвы, в районе Кудинова, Гжели, Орехово-Зуева и далее - к Владимиру и Мурому - находятся серовато-зеленые огнеупорные и тугоплавкие аллювиальные глины, залегающие выше каменноугольных глин. К ним относится группа гжельско-кудиновских глин (по названию селений Гжель и Кудиново, вокруг которых глины издавна разрабатываются), среди которых выделяются два основных типа: мыловка и песчанка. Мыловки (к которым принадлежит и упоминавшаяся нами ранее «жировка») являются пластичными глинами; цвет глин светлосерый или бледнозеленый с темносерыми прожилками, иногда встречаются углистые включения и колчедан. Частицы менее 0.01 мм составляют от 62.6 и до 92.9%. Огнеупорность мыловок невысока - от 1330° и до 1615°; они должны быть отнесены к группе тугоплавких глин и к глинам с низшей огнеупорностью.

Песчанки представляют собой песчанистые глины, имеющие зернистый излом; они то более плотные, то более рыхлые; цвет их светлосерый с оттенками - желтоватым, зеленоватым или голубоватым. В песчанках большое число крупных частиц с поперечниками более 0.01 мм (последние составляют от 45 до 71%). Эти глины содержат много кварца, слюды и полового шпата. Их огнеупорность выше, чем мыловок: от 1475 и до 1670°. Следовательно, некоторые образцы их достигают средней огнеупорности. Химический состав песчанок и мыловок (по В.Г.Хименкову) заключается в пределах, указанных в табл. 8.

Таблица 8. Химический состав гжельских глин

Компоненты

Песчанки

Мыловки

Кремнезем

68.59-78.99

58.90-68.91

Глинозем

10.98-17.18

19.33-25.75

Окись железа

1.08-4.58

1.41-3.85

Двуокись титана

0.54-0.88

0.37-0.95

Окись кальция

0.06-2.86

0.54-1.25

Окись магния

0.09-0.86

0.13-1.79

Серный ангидрид

0.41-0.99

0.32-0.87

Окись калия

0.95-3.61

1.02-4.00

Окись натрия

0.09-0.31

0.15-0.36

Органич. вещества

0.03-0.055

0.09-0.36

Потеря при прокаливании

3.90-5.79

4.95-9.85


Мы не располагаем какими-либо надежными данными, чтобы сказать точнее, каковы были свойства и состав гжельской глины, которой пользовался Ломоносов при изготовлении своего фарфора. Приведенные выше сведения позволяют однако составить общее представление о качестве глин, которыми он располагал в своей лаборатории. Они давали при обжиге белый цвет, который получался иногда с желтоватым оттенком из-за примесей красящих окислов (окислов железа и отчасти двуокиси титана). Песчанки требовали отмучивания для освобождения их от большого количества крупной песчаной фракции, Мыловки, как более пластичные, позволяли добавлять большее количество отощаотщих материалов при составлении фарфоровой массы. Во времена Ломоносова гжельская глина была одной из лучших глин по огнеупорности и белизне цвета после обжига.

Ознакомимся теперь с составами фарфоровых масс, записанных в «Лабораторном журнале» и в разделе «Фарфорные пробы» среди лабораторных записей (приложение I). Общее число опытных фарфоровых масс - 61. Они расположены нами в табл. 9-16 в зависимости от состава масс и изучаемых Ломоносовым факторов.

Общим для всех фарфоровых масс Ломоносова является то, что они двухкомпононтные (кроме массы № 42, содержащей три компонента). Все массы сходны в том, что состоят из глины и кварцсодержащего компонента. Различие их заключается в сортах глин, кварцевых материалов, их предварительной подготовке - промывании, прокаливании, степени измельчения. Кроме того, массы отличаются между собой по количественному соотношению компонентов, входящих в их состав.

В различные фарфоровые массы Ломоносов вводит в качестве пластичной составной части глины различных сортов и в различном состоянии:

1. Гжельскую промытую. 5. Московскую.

2. Гжельскую «погуще». 6. Московскую «погуще».

3. Гжельскую белую. 7. «Землю».

4. Черноземлю (гжельскую). 8. Глину (без наименования).

Отощающая составная часть его фарфоровых масс представляет собой кварцевые материалы в различных видах:

1. Кварц мельчайший.

2. Кварц мелкий.

3. Кварц крупный.

4. Кварц осажденный и ненромытый.

5. Кварц жженый в муфеле и промытый.

6. Кварц осажденный.

7. Кварц жженый, несгущенный.

8. Кварц мельчайший, прокаленный.

9. Кварц мельчайший. непрокаленный.

10. Горный хрусталь промытый.

11. Горный хрусталь мелкий.

12. Горный хрусталь крупный.

13. Горный хрусталь (без наименования).

14. Песок жженый, мельчайший.

Из сочетания этих вышеперечисленных компонентов составлены фарфоровые массы Ломоносова (по два компонента в каждой). Здесь он так же систематически меняет составы масс, как и в своих опытах со стекольными шихтами.


Таблица 9

Фарфоровые массы с мелким кпарпсм (Ла6ораторный журнал», проба первая)

Г л и н а

№№ п/п.

Номер массы по

лабор. журналу

Кварц

мелкий

гжельская промытая

гжельская погуще

московская

московская погуще

1

1

2

1

2

4

2

1

3

2

3

1

4

5

3

1

5

З

4

1

6

33

6

1

7

7

2

1

8

10

2

1

9

11

3

1

10

9

4

1

11

12

4[1]

1

12

13

4

1

13

8

6

1

14

34

6

1

15

14

1

1

16

15

3

1

17

16

4

1


[1] Примечание Ломоносова: Самый мелкий кварц.


Образцы, принадлежащие к серии «Фарфорные пробы», а также ко второй, третьей и четвертой сериям, сопровождаются замечаниями Ломоносова о качестве фарфора. Составы масс он записывал либо в весорых частях, либо в аптекарских мерах, как и в работах со стекольными шихтами. В наших табл. 9-16 мы привели все составы к единообразию и представили в весовых частях.

Наибольшее число фарфоровых масс, как можно судить о том по дошедшим до нас материалам, Ломоносов составил с участием гжельской глины, обработанной различными способами (37 масс из 61). Вместо гжельской он вводит в некоторые массы глину «московскую».

Можно предполагать, что московская глина принадлежит к числу тех же аллювиальных тугоплавких или огнеупорных глин, залегающих к востоку от Москвы, однако не находящихся в непосредственной близости от Гжели. Н.Любавин ссылается на П. Миклашевского и говорит, что в б.Московской губернии, кроме Гжели, издавна разрабатывали огнеупорную глину в б.Богородском уезде (ныне район гор. Ногинска), около деревень Сафонове, Каменка и Васильеве. Весьма вероятно, что под названием «московская» глина Ломоносов подразумевает именно эти глины. [Н.Любавин. Техническая химия, т. II, стр. 830.]


Таблица 10

Фарфоровые массы с крупным кварцем («Лабораторный журнал», проба первая)

№№
п/п.

Номер массы по лабор. журналу

Кварц крупный

Глина

московская погуще

гжельская промытая

18

17

2

1

19

18

3

1

20

19

4

1

21

6

4

6



Кварцевые материалы Ломоносов вводит либо горным хрусталем, либо кварцем; он подвергает их той или иной предварительной обработке - обжигу-промывке, отмучиванию и различной степени измельчению. Одна масса составлена с участием мельчайшего обожженного кварцевого песка.

Три фарфоровые массы, в отличие от всех остальных 58 масс, содержат жженый и промытый «левкас», т. е. мел. Одна из этих фарфоровых масс содержит три компонента: горный хрусталь, глину («черноземлю») и жженый промытый левкас; эта масса - единственная трехкомпонентная и составляет исключение в системе двухкомпонентных фарфоровых шихт Ломоносова.


Таблица 11

Фарфоровые массы с горным хрусталем, промытым («Лабораторный журнал», проба первау)

№№ п/п.

Номер массы по

лабор. журналу

Горный хрусталь промытый

Глина

гжельская промытая

гжельская погуще

московская

московская погуще

22

20

3

1

23

21

4

1

24

22

5

1

25

23

3

1

26

24

4

1

27

25

5

1

28

26

3

1

29

27

4

1

30

28

6

1



В табл. 9, 10 и 11 собраны массы, относящиеся к «пробе первой». Эта серия не имеет отметок Ломоносова о качестве получившегося фарфора после обжига масс. В этой серии он научает последовательно роль мелкого и крупного кварца, а также промытого горного хрусталя. Пластинчатый компонент в них - гжельская или московская глина, подготовлен ная различным способом («промытая» или «погуще»). Количественное отношение кварцевого материала к глине меняется в массах от 2 до 6 частей на 1 ч. глины, кроме массы № 21, в которой на 4 ч. кварца приходится 6 ч. глины. Отсутствие оценок качества готового фарфора не позволяет нам составить представления о том, к каким выводам мог притти Ломоносов на основании «пробы первой».

Табл. 12, которая также не имеет характеристик получившегося фарфора, представляет собой «пробу пятую». В этой небольшой серии масс Ломоносов изучает роль обжига и промывки («осаждения») кварца.


Т а б л и ц а 12

Фарфоровые массы с кварцем, осажденным или прокаленным

(«Лабораторные записи», проба пятая)

Кварц

№№ п/п.

Номер массы по записям Ломоносова

Земля

просто осажденный и непромытый

жженый в муфеле и промытый

31

1

5

1

32

2

4

1

33

3

5

1

34

4

4

1



В табл. 13 помещена серия масс, названная самим Ломоносовым «фарфорные пробы». Среди этих масс лучший образец пo белизне - № 3 (по записям Ломоносова), или № 35 (порядковый); он состоит из мелкого горного хрусталя и гжельской глины «черноземли» (глина черного цвета в природном состоянии из-за содержания значительного количества углистых, органических веществ, которые выгорают целиком при надлежнщем обжиге). Ломоносов отмечает, что этот фарфор «н лому, как галанская писчая бумага, нарочито плотен, без лоску». Следовательно, излом черепка после обжига белый, но слитком плотен (мало прозрачен?) и не имеет блеска. Объяснить большую «плотность», вероятно, можно тем, что в составе массы мало отношение кварца к глине (1 : 1).


т а б л и ц а 13

«Фарфорные пробы» Ломоносова

Фарфорные


Часть образцов из этой серии была испорчена при обжиге по вине муфеля, который был изготовлен на стекольном заводе и при нагреве погнулся и лопнул. Образцы были засыпаны пеплом, а найденные в нем куски фарфора «были мелкими ноздрями роздуты», а другие «как шпат слоеваты».

Не являются ли перечисленные особенности неудачного обжига доказательством того, что температура в печи была слишком высока, отчего произошла деформация муфеля, сплавление образцов фарфора и образование в них пузырей («ноздрей»)? Не является ли этот обжиг также доказательством того, что Ломоносов мог в своих угольных муфельных печах достигать высокой температуры, когда это было нужно, очевидно, пользуясь при этом дутьем?

Масса (№ 43), составленная с участием крупного горного хрусталя, оказалась хрупкой («кропкая»), т. е. недостаточно механически прочной.

Особенный интерес имеет табл. 14, где записаны составы масс и качество фарфора, принадлежащие к «пробе второй». Здесь 8 масс: половина их содержит белую гжельскую глину, другая - гжельскую черноземку. Все эти массы составлены с горным хрусталем. В серии образцов, входящих в состав «пробы второй», находятся лучшие образцы фарфора Ломоносова, позволяющие нам сделать вывод, что он успешно решил задачу получения своего фарфора. Ломоносов дает примечание в конце «пробы второй»: «Все прозрачны. Только всех прозрачнее и чище № 7». Про образец № 7 (порядковый 51) он же пишет: «Белее саксонского и гланец хорош». Другие образцы (как, например, №№ 49 и 50) также хорошего качества, но менее удачны, чем № 7 51).

Серия образцов табл. 14 дала возможность Ломоносову сделать некоторые выводы о влиянии различных сортов гжельской глины и количественных отношений между компонентами на качество готового фарфора. Гжельская глина «черноземка» оказалась лучшей по сравнению с гжельской «песчанкой»; лучшими из всех испытанных составов оказался тот, в котором было взято 5 ч. горного хрусталя на I ч. глины. Блеск фарфора («гланц»), а также прозрачность его доказывают нам, что не было надобности в третьем легкоплавком компоненте, который играл бы в массе роль плавня. Очевидно, при избранной Ломоносовым температуре обжига сама гжельская «черно-земка» давала достаточное количество жидкой фазы, которая вступала во взаимодействие с горным хрусталем и образовывала вместе с ним стеклообразную часть фарфорового черепка, способствующую его прозрачности и блеску.


Т а б л и ц а 14

Фарфоровые массы с горным хрусталем и гжельской глиной («Лабораторный журнал», проба вторая)

№ п/п.

Номера масс по записям Ломоносова

Горный хрусталь

Глина гжельская

Качество фарфора (текст Ломоносова)

белая

черно-земля

44

1

3

2

Бел в просер и весьма ноздреват

45

2

4

2

Нарочит бел

46

3

6

2

Бел. Все сии весьма изогнулись

47

8

6

2

Нарочито бел, с весьма мелкими ноздрями и гланец, как у № 1-3

48

4

3

2

Белее верхних (1, 2 и 3) много, но гланпу поменьше

49

5

4

2

Белее еще и гланпу побольше

50

6

6

2

1Еще белее и гланец нарочит

51

7

10

2

Белее саксонского и глаиец хорош


Примечание Ломоносова: Все прозрачны. Только всех прозрачнее и чище № 7.


Следует отметить, что нелегкое дело подобрать режим обжига фарфора, содержащего глину с значительным количеством органических веществ («черноземка»), было также успешно разрешено Ломоносовым; он получил фарфор белого цвета, «белее саксонского».

Табл. 15 содержит составы масс, относящихся к «пробе третьей». Здесь 6 масс, содержащие глину без наименования, а также кварц («осажденный» и «жженый, несгущенный») и мельчайший жженый песок. На массах этой серии производилось испытание различных глазурей. Ломоносов дает ко всем пробам примечание, что «поливка у всех вздулась». Очевидно, был неудачный обжиг. Эта серия проб Ломоносова единственная, где он исследует глазури; как видно, они получились неудачными. Поэтому для нас остается неизвестным, разрешил ли Ломоносов задачу с получением глазури для своего фарфора.


Т а б л и ц а 15

Глазурованные и аеглазурованиыо фарфоровые массы («Лабораторный журнал», проба третья)

lomono4.jpg


В табл. 16 сопоставлены массы из глины без наименования и мельчайшего кварца, прокаленного и не прокаленного. К сожалению, эта серия нс дает возможности сделать какое-либо заключение о рецептуре самих масс, так как обжиг получился неудачный. Из-за слишком восстановительного огня в печи или отсутствия надлежащего режима обжига (своевременного выжигания органики) образцы получились черными, - Таким образом, на основании дошедших до нас рукописей Ломоносова можно сказать, что задача нолучеиия своего фарфора из русских сырьевых материалов была им решена. Он установил, что лучшей глиной (из тех, которые он испытывал) была гжельская глина «черноземка». Он нашел оптимальный состав фарфоровой массы из горного хрусталя и «черноземки» и показал, что отношение первого ко второй должно быть как 5 : 1. Он убедился на основе своих экспериментов, что крупно измолотый кварц непригоден, так как дает «хрупкий» фарфор. Ломоносов подобрал режим обжига фарфора. Он получил, наконец, такие образцы фарфора, которые по белизне, блеску и прозрачности были лучше саксонского, считавшегося лучшим в Европе до появления русского фарфора. Фарфор Ломоносова был получен им самостоятельно, путем исследовательской работы, исключавшей какое-либо подражание. Фарфор Ломоносова двухкомпонентный, но отличается по своему составу от двухкомпонентного китайского, составленного из неизвестных европейцам во времена Ломоносова материалов - каолина и петунтзе. Фарфор Ломоносова отличается и от современного типичного фарфора, содержащего в своем составе полевой шпат как плавень.


Таблица 16

Фарфоровые массы с мельчайшим кварцем («Лабораторный журнал», проба четвертая)

lomono6.jpg

Коптящий обжиг, - м. Б.


Фарфор Ломоносова отличается и от русского фарфора Виноградова. Последний в качестве плавня применял але-оастр (гипс), начав работы над фарфором на несколько лет раньше Ломоносова. В 1746-1747 гг. работы Виноградова по нахождению оптимального состава фарфора из русских сырьевых материалов находились в полном разгаре.[M. А. Безбородо в. Выдающийся русский керамик XVIII в. - Д. И. Виноградов. Журн. «Стекло и керамика». № о, 1У48, стр. 16-20.]

В начале 1747 г. Виноградов уже получил фарфор удовлетворительного качества; 30 января того же года он писал про состав одной из своих масс: «лучшая, если материалы хорошо подготовлены». [ЦГАДА, ф. «Дворцовый отдел», опись 315, разр. 1, No 52405, 144 об.]

Эта масса Виноградова, обозначенная № 24, состояли из 12 ф. глины обожженной, 6 ф. глины необожженной, 6 ф. кварца и 1 ф. алебастра. В 1748 г. Невская порцелиновая мануфактура уже выпускала живописные изделия из фарфора Виноградова. Лучшим доказательством этого служат фарфоровые изделия его, дошедшие до нас. Так, например, в музее керамики в Кускове (под Москвой) хранится фарфоровый ставок, имеющий на дне кобальтовую подглазурную марку: 1748/W - Цифра в числителе обозначает год выпуска фарфора, а латинская W в знаменателе -личная пометка Виноградова - заглавная буква его фамилии. Этот предмет - невидимому, самое раннее фарфоровое изделие, имеющее личную пометку Виноградова (из всех дошедших до нас).

Нет сомнения в том, что Ломоносов приступил к своим исследованиям по фарфору тогда, когда Виноградов уже решил в основном задачу получения своего фарфора. Это видно из того, что лаборатория Ломоносова начала работать лишь осенью 1748 г., а Виноградов уже в это время изготовлял свой фарфор. Тем не менее Ломоносов вел свои исследования вполне самостоятельно и совсем другим путем, чем Виноградов. Это доказывается прежде всего сравнением фарфоровых масс того и другого. Развитие исследовательской мысли, поиски оптимального состава фарфоровой массы шли разным путем у каждого из этих русских людей. Кроме того, согласно приказу кабинет-секретаря И.А.Черкасова, Виноградов сохранял составы своих масс в секрете, и о них никто ничего знать не мог, в том числе и Ломоносов. Все, чем мы располагаем в настоящее время, убеждает нас с несомненностью в том, что исследовательские работы Ломоносова и Виноградова но фарфору шли самостоятельно и независимо друг от друга и от каких-либо иных людей, которые занимались фарфором до них.

Ранее уже отмечалось, что, по сравнению с ломоносовским фарфором, современная типичная масса твердого фарфора отличается наличием полевого шпата как плавня. Полевой шпат стал применяться в фарфоровой массе после работ Ломоносова и не является совершенно незаменимым компонентом. Его, отсутствие в фарфоровой массе ничего не говорит против качества фарфора. Из-за малых запасов и дефицитности полевого шпата в ближайшем будущем керамики должны будут заменить его другими сырьевыми материалами, способными сообщить фарфору обычные его свойства.

На примере бесполевошпатового («туркменского») фарфора мы показали недавно экспериментально, что фарфор может > быть создан 6ез полевого шпата - путем сочетания сланцевой непластичной огнеупорной глины («джарданакской»), бентонита («джебелита») и пластичной огнеупорной глины тина часовъярки («вандобской»). [М. А. Безбородо в. Получение фарфора без полевой» щцата из сырьевых материалов Туркмении. ДАН, т. XLVII, № S. IMo, стр. 589-592. - Он же. Фарфор из сырьевых материалов Туркмении. Природа, № 5-ti, 1944, стр. 79-89. - Он ж е. Туркменский фарфор. Изд. Туркм. филиала АН СССР, Ашхабад, 1944.]

В этой массе бентонит играет роль не только пластификатора, но главным образом плавня. Возможны, конечно, и иные варианты состава шихты бесполевопшатового фарфора.

В жизнеописании М. В. Ломоносова Б. Н. Меншуткин сообщает, что ломоносовские рецепты применялись на фарфоровом заводе, не подтверждая это утверждение никакими ссылками на первоисточники. [Б. Н. M e н ш у т к и и. Жизнеописание Михаила; Васильевича Ломоносова, 3-е изд. М.-Л., 1947, стр. 121.]

Это заявление приходится считать ошибочным; никаких архивных доказательств для него не найдено. Кроме того, работа над фарфором на Невской порцелпно-вой мануфактуре в то время шла но виноградовским рецептам. и едва ли необходимо было привлекать рецептуру Ломоносова.

Работы по фарфору были начаты Ломоносовым, вероятно, в 1750 г.; описанные выше рецепты относятся к 1751 г. или началу 1752 г. Велись ли им фарфоровые пробы позже - неизвестно. Можно лишь отметить, что в описи материалов и оборудования, находившихся в лаборатории Ломоносова в 1757 г., о чем уже упоминалось ранее, есть и предметы, связанные с фарфором: 1) фарфоровая проба ,№ 28; 2) то же окрашенная; 3) то же № 6; 4) масса для фарфоровых проб w 5) глина для фарфоровых проб осажденная I. 2.3

Сохранились курьезные сведения о том, что Ломоносов 1762 г. был назначен директором фарфоровой фабрики. [Архив АН СССР, ф. 3, опись 1, .№ 221, л. 292-298 об. * А. В. По л о в ц е в. Ломоносов - директор фарфоровой фабрики. Изв. отд. русск. яз. и словесн. ими. Акад. Наук. СПб., т. VIII ч. I, 1903, стр. 1-6.]

Л.Н. Виноградов умер 25 августа 1758 г.. и порцелиновая мануфактура стала постепенно приходить в упадок, так как он был душой всего дела. В 1762 г. фабрика находилась в таком состоянии, что требовалось вмешательство извне. В самом начале царствования Петра III, в январе 1762 г. фабрика была передана из ведения кабинета е. и. в. в распоряжение Сената. Последний 29 января 1762 г. вынес решение о назначении Ломоносова директором фабрики. Причины такого назначения совершенно непонятны, так как Ломоносов в то время имел достаточно забот на своей усть-рудицкой «фабрике делания цветных стекол» и был поглощен многими другими делами, среди которых мозаика занимала не последнее место. Не прошло и месяца, как Сенат передал фабрику снова в ведение кабинета е. и. в., о чем состоялось решение 25 февраля 1762 г. Из сохранившихся документов невозможно установить, почему Сенат так быстро отменил свое решение. Так Ломоносов пробыл в 1762 г. директором фарфоровой фабрики менее месяца и был освобожден от этой должности, вероятно, вследствие своего отказа.


lomono5.jpg

Фарфоровый бюст М, В. Ломоносоиа.


Фарфорные пробы М. В. Ломоносова.<p>(Автограф).

Фарфорные пробы М. В. Ломоносова.

(Автограф).



ГЛАВА ПЕРВАЯ. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА В РАБОТАХ ЛОМОНОСОВА

ГЛАВА ВТОРАЯ. ПЕРВАЯ НАУЧНАЯ ХИМИЧЕСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ В РОССИИ

ГЛАВА ПЯТАЯ. ФАБРИКА В УСТЬ-РУДИЦАХ


Вернуться на главную страницу



(Последние исправления - 13.12.2001)





TopList